Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

ГАСТРОНОМИЧЕСКИЙ ЭТЮД. Йоэлю Матвееву

-Здравствуйте, киски!
Будете виски?
-Мы не киски, мы белки –
Любим сарделки.
-Хорошо, белки!
Будете виски?
-Лишь поджарьте сарделки
И сварите сосиски!

…………

И хвостатый лехаим воцарился над миром.
Белки ели сарделки.
Я – сухарики с сыром.

СОЛНЕЧНЫЕ ВЫХОДНЫЕ

Солнечные выходные -
Это такие весёлые взъерошенные человечки.
Они живут в невидимых оранжевых странах,
И если хорошим людям нужно устроить праздник -
Они на цыпочках выходят из своего солнечного мира,
Как следуют разбегаются - и -
Прыгают во всё горло
Без задних ног
Прямо в субботу и воскресенье!
А точнее, в вечер пятницы…
Приносят свежий сыр и земляничное вино,
Вишнёвый табак и одуванчиковое кино.
И праздничные воробьиные суматохи в берёзовом небе.
...

Вот они какие -
Солнечные выходные.

Чарльз Буковски. 60-е

Шестидесятые

Не очень-то я их помню.

Что-то типа – ты смотришь и видишь парня,

У которого на голове -

Индейский убор из перьев,

Все сплошь увешаны были бусами,

Косяки передавались по кругу.

Все только валялись на мягких коврах

И не делали ни черта.

Как они за квартиру платили – понятия не имею.

Баба, с которой я жил,

Постоянно мне заявляла:

«Я иду на Праздник Любви!»

«Валяй», – отвечал я.

Она возвращалась домой – и рассказывала:

«Я встретила ПРЕКРАСНОГО

ЧЕРНОКОЖЕГО МУЖЧИНУ!»

Или: «Полицейские нам улыбались!

Я одному подарила ЦВЕТОК!»

Я, наверно, был единственным человеком

С обычным рабочим днем.

Постоянно врывались какие-то люди,

Обшаривали холодильник,

Искали жратву и пиво.

«Мы ДЕЛИМСЯ ВСЕМ! – говорила моя баба. -

Мы ДЕЛИМСЯ НАШЕЙ ЛЮБОВЬЮ!»

Парень тыкался мордой прямо мне в рожу,

Пил мое пиво. Орал:

«ВСЕ МЫ ЖИВЕМ

НА ЖЕЛТОЙ ПОДВОДНОЙ ЛОДКЕ!»

«В смысле?» – спрашивал я.

«БИТЛЫ, ЧУВАЧОК,

БИТЛЫ!»

Я слышал «болты».

Еще был некто по имени Мутный-Смутный.

Меня даже разок уболтали

Попробовать «кислоту».

Оказалось – страшная глупость.

«У тебя не вышло, – сказали они, – не вышло.

Ты не сумел открыться».

«Мира! – вскричал я. – Мира!»

А после – как-то странно, мгновенно -

Шестидесятые

Взяли и кончились.

Практически все исчезли

На счет «раз».

Остатки былого

Можно еще наблюдать

Близ Венис-бич.

Стоят, подпирают стены,

Сидят на скамейках,

На вид – совершенно сторчались.

Глаза – пустые.

В изумлении от такого

Поворота событий,

Они ночуют в машинах,

Таскают, что плохо лежит,

Требуют

Подаянья.

Не знаю, куда

Подевались все остальные.

Надели, наверно, галстуки и костюмы,

Пустились искать места с нормальным рабочим днем.

Наступили семидесятые…

И тогда Я САМ бросил работу.

И весь этот город

Принадлежал отныне

Мне одному.

СОЛНЕЧНЫЕ ВЫХОДНЫЕ

Солнечные выходные –
Это такие весёлые взъерошенные человечки.
Они живут в невидимых оранжевых странах,
И если хорошим людям нужно устроить праздник -
Они на цыпочках выходят из своего солнечного мира,
Как следуют разбегаются - и –
Прыгают
Во всё горло
Без задних ног
Прямо в субботу и воскресенье!
А точнее, в вечер пятницы…
Приносят свежий сыр
И земляничное вино,
Вишнёвый табак
И одуванчиковое кино.
И праздничные воробьиные суматохи в берёзовом небе.
Вот они какие -
Солнечные выходные.

Солнечные выходные

Солнечные выходные -
Это такие весёлые взъерошенные человечки.
Они живут в невидимых оранжевых странах,
И если хорошим людям нужно устроить праздник -
Он на цыпочках выходят из своего солнечного мира,
Как следуют разбегаются - и -
Прыгают во всё горло
Без задних ног
Прямо в субботу и воскресенье!
А точнее, в вечер пятницы…
Приносят свежий сыр и земляничное вино,
Вишнёвый табак и одуванчиковое кино.
И праздничные воробьиные суматохи в берёзовом небе.
...

Вот они какие -
Солнечные выходные.

Бродить (стрела мира)

Также как всегда. Также, как везде. Ходить, бродить по улицам и незнакомым странным местам. Ноги сотрёшь, бывало, потому что ходить надо много. Слушаешь людей, птиц. Мурлычешь блюзы и колыбельные на идиш. Покупаешь в лавках и придорожных кафе, используя свои пять слов на иврите - кофе, пиво, фалафель, пожалуйста, спасибо. Покупаешь в киосках и крохотных магазинчиках, используя свои семь слов по-русски - пиво, синий «Честер», кириешки, здравствуйте, спасибо, до свидания. Идёшь дальше.
Ходить, бродить. Так всю жизнь. И пространство движется. Всё время. И ты - не точка, а стрела. И мир вокруг движется и звенит. И ты – звенишь. Оглянешься - то лес в Долине Ручьёв, то ночное шоссе у остановки на Гидронамыве, то переулок Озёрный. То Чистые Пруды, то Измайловский парк. То Плотинка, то парк у Розы Люксембург, где кирпичная крепость, как церковь в реке. То окраина Иерусалима, то старый Тель-Авив, то лес в Прииерусалимье. Разница есть... но такая, что никакой разницы.

Об одном разговоре белой козочки с товарищами обезьянами

Прыгала козочка по заброшенной старой дороге.
Смеялась, корчила рожицы, песенки распевала.
А за нею прыгали Бандарлоги.
Козочка обернулась, им рукой помахала.
(ну, не совсем рукой, - скорее копытцем,
и тут же умудрилась чуть в лужу по самые уши не провалиться).
-Откуда вы, Бандарлоги? Здесь же не Индия!.
И вождь Бандарлогов ответил: «Увы, не понимаю на хинди я…».
-Какой такой хинди? Обезьянёнок, ты что, разве не видишь?
Я с тобой разговариваю простым человеческим языком идиш.
-Ой, цигэлэ, таере майне, милая белая козочка!
Ой, вэйз мир, у тебя - за левым ухом шикарная красная розочка.
Ун ломир же махн а лехаим. Вот – стол, и вино и закуски.
И всё же, дахт мир, мы с тобой разговариваем по-русски.
-Ой, что вы морочите голову, товарищи обезьяны!
На идиш, по-русски… Скорей наполняйте стаканы!
И будем гулять, веселиться, петь песенки козочьи и обезьянии
И прыгать, и танцевать, и бананы жевать из Танзании.
И будем мы миру светить! Ну чего же вы рты разеваете?
Давайте!
И Бандарлоги, что стали как хвостатые солнышки, улыбнувшись, сказали:
-Давайте!

Глаза как солнышки. Поэма для Янкеле



Вэн зи зингт –
Ойгн фун ди ментчелах вэрн
Ви клейнинке зунен
Мит фартрахтике штралн
Фун тройер ун фун симхэ.
Вэн зи зингт…

Вэн зи лахт –
Ди ментчн хэрн
Ви голдэнэ глэкелах
Глэкн ойф дер ганцер вэлт:
Дин-Дин-Дон!
Вэн зи лахт…

Вэн зи тринкт кавэ ин шенкл
Дер ойлэм кукн ойф ир
Мит найгерикайт
Ун мэйнэн:
«От а хидэш!
От аза шейне мэйдалэ
Зицт зих ун тринкт кавэ.
Нор ву же, ву же а коньяк?»
Вэн зи тринкт кавэ…

 

Когда она поёт –
Глаза у людей становятся
Как маленькие солнышки
С задумчивыми лучами –
Печали и радости.
Когда она поёт…

Когда она смеётся –
Люди слышат
Как золотые колокольчики
Звенят на весь белый свет:
Динь-Динь-Дон!
Когда она смеётся…

Когда она пьёт кофе в кафе
Завсегдатаи смотрят на неё
С любопытством
И думают:
« Вот удивительно!
Такая прекрасная девушка
Сидит себе и пьёт кофе
А где, где же коньяк?»
Когда она пьёт кофе…

Трагичная исповедь нонконформиста. На идиш

Записал на диктофон свою акустическую версию трогательно-сентиментальной песни про босяка «Дус кешеневер штикелэ», авторство которой приписывают удивительному актёру и музыканту, автору самых пронзительных еврейских колыбельных песен Мойше Ойшеру.
Получился монотонно-зловещий психоделический двухаккордный азиатский блюз с элементами дикой испанской музыки. В тексте на идиш я изменил только одну строчку – про коньяк. Потом сделал и перемурлыкивание еврейского текста на русский. Вышла трагичная сага о том, как тяжело быть нонконформистом в зловещем современном мире.


Шпилт же мир клезмуримлэх
Дус кешеневэр штикеле
Ой, их вил ойстринкен а коньяк
Хингерик ун шлэйферик
Ун накэт ун бурвэс
Ин кешэнэ ништу кейн пятак
Ци мир гехэр ди ганцэ велт
Ун их ди ганце вэлт гехэр
Дус из дох шойн фэст гештэлт а факт
Ун томэр вэт мэн мир ништ глэйбн
Томэр вэт мэн фрэгн вэр
Кен их им бавайзн а контракт

Цурэс ун гризотэ
Агмэс нэйфэш ун йесуйрим
Хот ду зэйт ир хоб их ойфн пак
Хоб их гурништ дарф их гурништ
Вэл их гурништ ништ фарлирн
Вэт мэн мир ништ рифн кейн чудак

Шпилт же мир клезмуримлех
Дус кешеневэр штикеле
Бай ди кройвим бин их пушет брак
Х-хоб ништ гешмейхлт ништ геханфет
Алц гезейн, нор ништ геганвет
Менейн зей, вус их бин а босяк.
Ди райхе хубн цифил есн
Из бай зей дер мугн швер
Лигн зей ойф дачес унгепакт
Их ништ их тринк ин ништ их ес
Из бай мир дер мугн лейр
Из мир лайхтер цитанцн цим такт
То шпилт же мир клезмуримлех
Дус кешеневер штикеле!
Ой, их вил ойстринкен а коньяк…

 

Сыграйте же, блюзмены,
Хоть молдавскую рапсодию
Кефир от сердца помогает мне
А я чуть грустный, чуть весёлый,
Голый, босый, озорной
Пусты мои карманы по весне
Огромный мир - а я в нём кто?
А я лишь конь в смешном пальто
И это просто медицинский факт
А если люди в чёрном подойдут
И не поверят мне-
То будет неприятный артефакт

И всё веселье прошлых лет
Всю радость от сбежавших дней
Таскаю я с собою на горбу
А если станут хохотать
И корчить обезьяньих морд –
Ваш юмор я имел лежать в гробу

Сыграйте же, блюзмены,
Хоть молдавскую рапсодию
Средь всей родни я – белый воробей
Не митингую, не торгую,
Воровать – и в ус не дую
А все вопят мне, что я – Бармалей.
Конечно, олигархи
Могут вкусно кушать курагу
На дачах под Москвой и где Нью-Йорк
А я лишь пиво, «Беломор»
Купить в ларьке себе могу
Пою, танцую по дороге в морг.
Сыграйте же блюзмены
Хоть молдавскую рапсодию!
Кефир от сердца помогает мне…

Прослушать-скачать Collapse )

Возвращение штурмана Жоржа, или Фабрика сквозняковых песенок

Ночь была как кошка - мурлыкала сквозняковые песенки. Сине-чёрной шерстью неба тёрлась о звёзды и месяц. Её было хорошо видно в окно. Я стоял у форточки, курил и думал – интересно, а как бы узнать, где кончается кошка, и начинается ночь… Мне было как всегда. Сказать, что хорошо – нет, не совсем. Но уж и вовсе не плохо. Мне было странно. Прозрачно, непонятно и интересно. Почему звёзды улыбаются? Кто сочиняет сквозняковые песенки? Дым от моей сигареты, вылетая в окно - танцует вальс или фрэйлэхс? Если посмотреться в чёрное зеркало кофе, остывающего на подоконнике – увижу ли я весёлого обезьянёнка? Collapse )