Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

КОФЕ И ПАПИРОСЫ (Кухонный театр)

Я вижу перед собой чашку чая.
А это не чашка – это настольное море.
А по морю плывёт чаинка.
Только это не чаинка – это корабль.
А в пепельнице – дымит папироса
Синим дымом с зажженного конца
И серым - с мундштука.
А это не папироса.
Это вулкан Попокатепетль.
И на корабле плывёт в далёкую страну храбрый капитан Ефим.
Он не боится дыма вулкана.
Он не боится кривого железного столба
Чайной ложечки.
Он ничего не боится.
Он – шкипер.
Привет тебе, о вольный бродяга
Неведомых потаённых кухонных просторов!


Жалко, что я не пью чай.
Эх, кофе, кофе….
Плыви, Ефим!

ХИТРЮГИ

Хорошо ночью прийти на кухню,
Не зажигая света.
Закурить вкусную душистую папиросу,
Смотреть и слушать,
Затаив дыхание,
Как ночь ворчит
И скребёт по стеклу
Когтистыми лапами,
Покрытыми мягкой чёрною шерстью.
Слушать тихие разговоры
Большой,
похожей на медведицу плиты,
Улыбаясь,
шептать:
"Спокойной ночи!"
Засыпающим заварочным чайникам,
Пузатой сахарнице,
Чашкам
с нарисованными на них
зайцами и белками,
"Спокойной ночи!
Ох и хитрюги же вы…
Думаете, я не знаю, что вы живые?!"…

МЕДЛЕННОЕ МОЛОКО

Когда ночью, при жёлто-синей луне с неба разлапистыми хлопьями, осторожно, словно о чём-то задумавшись, падает снег - время вокруг становится как медленное молоко.

ВЛАДИСЛАВУ КРАПИВИНУ

Летит, летит в небе воздушный змей -
Синий-синий, как утреннее море,
Летит, летит высоко.
А небо - белое, как молоко
Полузабытого сна
Из детства лесной глуши
И одинокой души,
В небе летящей сквозь времена,
Поющей от звонкой пронзительной радости: «Х-э-э-э-э-э-э-э-эй!»,
Как этот
Воздушный змей.

БЕЛЫЙ ДРАКОН УМКА

Был сон.
Будто снег - это белый дракон.
Проснулся.
А за окном -
Именно он.
Сам белый-белый, как небесное молоко,
Что льётся с неба в кофе земли легко.
Хвост совсем не ершистый.
Наоборот - пушистый.
А глаза - светятся и смеются.
Как праздничные январские блюдца.
Вот он какой.
Весёлый.
Смешной.
Давай-ка, дракон
С тобою
Шопотные песни
Вместе
Петь.
Как будто я - Ёжик,
А ты - Умка.
Белый медведь!

ОДУВАНЧИКОВАЯ ПЛАНЕТА


А мне приснилась одуванчиковая планета,
Которой на самом деле на свете, наверное, нету,
Но там живут весёлые одуванчиковые люди,
И катают своих одуванчиковых детей на одуванчиковом верблюде.
А в одуванчиковом небе летают одуванчиковые кошки и мышки,
И их кормят с руки овсяным печеньем одуванчиковые мальчишки.
А в лесной одуванчиковой избушке живёт одуванчиковый носорог.
И вечерами ест с одуванчиковой сгущёнкой одуванчиковый творог.

СВИНГОВЫЙ СОН

Блуждающий ритм
Памяти
Сквозняками гуляет
В пустом зрительном зале.
На сцене:
Контрабас Барабас,
Гитара Тартара,
Барабан Шарабан
И Саксофон Миелофон.

СВЕРДЛОВСКОЕ (КОФЕ ПАМЯТИ)

Когда мне было 16,
Я покупал по талонам 4 пачки папирос в месяц,
Складывал их в батарею,
Курил сам и угощал друзей.
Когда мне было 16,
Я сочинял песни
И пел их ночами со знакомыми и незнакомыми
В гулких общажных коридорах
Чапаева, 16.
Когда мне было 16,
Я уезжал в пять утра
От остановки "Музей Бажова"
На пятом троллейбусе
Смотреть кино троллейбусного окна,
Путешествовать до Уралмаша и обратно.
Когда мне было 16,
Я любил бродить в странных серых разлапистых джунглях
От Цирка до Декабристов,
Шагая через неведомые ручьи
По мостикам канализационных труб,
Как по лохматым шеям ушедших в землю динозавров.

Теперь мне 46.
И я пью кофе памяти.

Свердловское (Кофе памяти)

Когда мне было 16,
Я покупал по талонам 4 пачки папирос в месяц,
Складывал их в батарею,
Курил сам и угощал друзей.
Когда мне было 16,
Я сочинял песни
И пел их ночами со знакомыми и незнакомыми
В гулких общажных коридорах.
Когда мне было 16,
Я уезжал в пять утра
На пятом троллейбусе
Смотреть кино троллейбусного окна,
Путешествовать до Уралмаша и обратно.
Когда мне было 16,
Я любил бродить в странных серых джунглях
От Цирка до Декабристов,
Шагая через неведомые ручьи
По мостикам канализационных труб,
Как по лохматым шеям ушедших в землю динозавров.
Теперь мне 46.
И я пью кофе памяти.