Category: еда

Свердловское (Кофе памяти)

Когда мне было 16,
Я покупал по талонам 4 пачки папирос в месяц,
Складывал их в батарею,
Курил сам и угощал друзей.
Когда мне было 16,
Я сочинял песни
И пел их ночами со знакомыми и незнакомыми
В гулких общажных коридорах.
Когда мне было 16,
Я уезжал в пять утра
На пятом троллейбусе
Смотреть кино троллейбусного окна,
Путешествовать до Уралмаша и обратно.
Когда мне было 16,
Я любил бродить в странных серых джунглях
От Цирка до Декабристов,
Шагая через неведомые ручьи
По мостикам канализационных труб,
Как по лохматым шеям ушедших в землю динозавров.
Теперь мне 46.
И я пью кофе памяти.

Кофе и сигареты. Кухонный театр

Я вижу перед собой чашку чая.
А это не чашка – это настольное море.
А по морю плывёт чаинка.
Только это не чаинка – это корабль.
А в пепельнице – дымит папироса
Синим дымом с зажженного конца
И серым с мундштука.
А это не папироса.
Это вулкан Попокатепетль.
И на корабле плывёт в далёкую страну храбрый капитан Ефим.
Он не боится дыма вулкана.
Он не боится кривого железного столба
Чайной ложечки.
Он ничего не боится.
Он – шкипер.
Привет тебе, о вольный бродяга
Неведомых потаённых кухонных просторов!

Жалко, что я не пью чай.
Эх, кофе, кофе….
Плыви, Ефим!

В ПРОЗРАЧНОМ КЕДРАЧЕ ОСЕНИ…

В прозрачном кедраче осени, на холмах,
Где ковёр из жёлто-зеленой хвои
Пружинит под осторожным шагом,
А под корнями сосен - солнечным пятнышком
Лисички – хи-и-и-трые! -
Здороваются со случайным путником, -
Я, привычный обитатель тех мест,
Сидел на поваленном стволе кедра,
Упавшего в весеннюю грозу,
Смотрел в прозрачное зеркало леса,
Курил трубку.
Вдруг – шагах в двадцати –
Зверь.
Медленно, плавно, крадучись –
Прошёл, как проплыл
По воздуху
За дальними кедрами,
Чуть мерцая в ветвях бело-чёрно-рыжим боком.
Настороженно
Встретились глазами.
Смотрим.
Два мира -
В одном
Прозрачном зеркале леса.
Крупный, почти с собаку
Одичавший кот, сбежавший из города
Шляться по лесу,
Охотиться на птиц,
Променявший городские помойки и мусорные баки
На пружинистый хвойный ковёр,
На осенний холод – предвестие стужи
И на свою медленную и прозрачную лесную свободу.
Я бросил ему ломтик вяленой оленины -
Не взял. Упрыгнул.
И побежал восвояси.
В свои неведомые свояси.
А я остался –
Сидеть на бревне,
Курить трубку.
Смотреть в прозрачное зеркало леса.
Вспоминать. Думать. Шептать:
«Мы ведь с тобою похожи, мой лесной призрак!».
Этот зверь
В прозрачном кедраче осени –
Убежавшая
В свои неведомые свояси
Моя молодость.

Сегодня Владиславу Крапивину - 77

Летит, летит в небе воздушный змей -
Синий-синий, как утреннее море,
Летит, летит высоко.
А небо  - белое, как молоко
Полузабытого сна
Из детства лесной глуши
И души,
В небе летящей сквозь времена,
Поющей:  «Хээээээээй!»,
Как этот воздушный змей.

Свердловское (Кофе памяти)

Когда мне было 16,
Я покупал по талонам 4 пачки папирос в месяц,
Складывал их в батарею,
Курил сам и угощал друзей.
Когда мне было 16,
Я сочинял песни
И пел их ночами со знакомыми и незнакомыми
В гулких общажных коридорах.
Когда мне было 16,
Я уезжал в пять утра
На пятом троллейбусе
Смотреть кино троллейбусного окна,
Путешествовать до Уралмаша и обратно.
Когда мне было 16,
Я любил бродить в странных серых джунглях
От Цирка до Декабристов,
Шагая через неведомые ручьи
По мостикам канализационных труб,
Как по лохматым шеям ушедших в землю динозавров.
Теперь мне 40.
И я пью кофе памяти.

ОБЫКНОВЕННОЕ ЧУДО

Две недели назад,
В своём родном городе Ханты-Мансийске,
В самом центре,
Гуляя с сыном в Аллее Сказок
И парке Бориса Лосева –
Ни с того, ни с сего набрал
Полкило подберёзовиков и подосиновиков,
Сварил из них, ещё свежих, - удивительно вкусный суп,
А остальные заморозил в морозилке.
На зиму.
Вот.
И, скажите мне, пожалуйста –
Ну и где разница
Между жизнью
И поэзией?

ОДУВАНЧИКОВАЯ ПЛАНЕТА

А мне приснилась одуванчиковая планета,
Которой на самом деле на свете, наверное, нету,
Но там живут весёлые одуванчиковые люди
И катают своих одуванчиковых детей на одуванчиковом верблюде
А в одуванчиковом небе летают одуванчиковые кошки и мышки,
И их кормят с руки овсяным печеньем одуванчиковые мальчишки.
А в лесной одуванчиковой избушке живёт одуванчиковый носорог.
И вечерами ест с одуванчиковой сгущёнкой одуванчиковый творог.

Белый дракон Умка

Был сон.
Будто снег - это белый дракон.
Проснулся.
А за окном -
Именно он.
Сам белый-белый, как небесное молоко,
Что льётся с неба в кофе земли легко.
Хвост совсем не ершистый.
Наоборот - пушистый.
А глаза - светятся и смеются.
Как праздничные январские блюдца.
Вот он какой.
Весёлый.
Смешной.
Давай-ка, дракон
С тобою
Шопотные песни
Вместе
Петь.
Как будто я -Ёжик,
А ты - Умка.
Белый медведь!

Время - котёнок

Время – котёнок.
Спит, свернувшись уютным клубком,
Мурлычет.
Потягивается.
Оглядывается вокруг.
И вдруг –
Ни с того, ни с сего
Кааак
Начнёт прыгать и бегать -
Шерстяной молнией,
Живым желтоглазым клубком,
Стремительным пятном неизвестно чего,
Будто хочет присутствовать
Во всех точках пространства одновременно.
После –
Умиротворённо священнодействует у плошки с молоком -
Белым, как позабытый снег детства.