История с географией, или Обыкновенное чудо на обыкновенном фронте
Мой дедушка Ося, Иосиф Янкелевич Верховский, с первого дня войны ушёл на фронт добровольцем. Провоевал на «катюшах» до сорок пятого, потом его перебросили на японский фронт. Где он с семьёй и оставался до начала-середины 50-х. В 1947-м на станции Оловянная Читинской области родился мой отец. Дедушкина часть тогда стояла в дацане – бурятском буддийском храме. После, дедушку перевели в Крым, дослуживал он в Феодосии, там же вышел в отставку. Подполковником. Потом - полковником. Но мечта у дедушки была – стать не военным, а совсем наоборот. Он хотел быть учителем. И уже на пенсии заочно закончил Симферопольский пединститут на учителя математики. Но учил уже только нас с братом Толиком, когда мы приезжали на лето.
Отец в Феодосии ходил в школу, поступать же уехал в Ригу – в институт инженеров гражданской авиации. И в 1970-м году приехал по распределению и (по желанию) в Ханты-Мансийск. Где в 1974-м родился я. И живу до сих пор.
Такая вот история с географией. От ламаистского храма на Дальнем Востоке до генуэзской Кафы, немецкой Риги, таёжного Ханты-Мансийска и сестёр на Востоке Ближнем.
И дедушка однажды рассказывал случай, произошедший с ним на фронте. После боя, в затишье, они отдыхали – костёр, каша, чай, разговоры. И – крик: «Верховского в блиндаж к начальнику части. Срочно!». Ну, что делать. Видно, каши не поесть – приказ есть приказ. Такая судьба. Пошёл. Говорили с начальником о том, что делать дальше, об организации наступления, об указаниях Москвы. За стенами блиндажа послышался шум. Грохнуло несколько взрывов. И всё стихло.
Вышел. На месте костра с кашей и с ребятами - воронка и горелые ошмётки. Полуслучайные несколько бомб с пролетавшего немецкого самолёта.
Не поел каши. Товарищей оплакал. Судьба такая.
Если бы не этот блиндаж, не этот срочный вызов и разговор с начальником – не было бы сейчас ни автора этих строк, ни детей моих.
Ни-ко-го.
Давайте, чтобы и в нас летящие бомбы также мимо пролетали. Только не в товарищей наших. А - в овраг пустой, заросший крапивой и чертополохом. За городом. А лучше - чтоб и бомб и обстрелов не было. И - последний нацист исчез с лица Земли.
Сегодня моему дедушке, Иосефу Янкелевичу Верховскому исполнилось бы сто лет.
Отец в Феодосии ходил в школу, поступать же уехал в Ригу – в институт инженеров гражданской авиации. И в 1970-м году приехал по распределению и (по желанию) в Ханты-Мансийск. Где в 1974-м родился я. И живу до сих пор.
Такая вот история с географией. От ламаистского храма на Дальнем Востоке до генуэзской Кафы, немецкой Риги, таёжного Ханты-Мансийска и сестёр на Востоке Ближнем.
И дедушка однажды рассказывал случай, произошедший с ним на фронте. После боя, в затишье, они отдыхали – костёр, каша, чай, разговоры. И – крик: «Верховского в блиндаж к начальнику части. Срочно!». Ну, что делать. Видно, каши не поесть – приказ есть приказ. Такая судьба. Пошёл. Говорили с начальником о том, что делать дальше, об организации наступления, об указаниях Москвы. За стенами блиндажа послышался шум. Грохнуло несколько взрывов. И всё стихло.
Вышел. На месте костра с кашей и с ребятами - воронка и горелые ошмётки. Полуслучайные несколько бомб с пролетавшего немецкого самолёта.
Не поел каши. Товарищей оплакал. Судьба такая.
Если бы не этот блиндаж, не этот срочный вызов и разговор с начальником – не было бы сейчас ни автора этих строк, ни детей моих.
Ни-ко-го.
Давайте, чтобы и в нас летящие бомбы также мимо пролетали. Только не в товарищей наших. А - в овраг пустой, заросший крапивой и чертополохом. За городом. А лучше - чтоб и бомб и обстрелов не было. И - последний нацист исчез с лица Земли.
Сегодня моему дедушке, Иосефу Янкелевичу Верховскому исполнилось бы сто лет.