November 22nd, 2010

Православные хасиды Пушкин и Хайт

Ежевечерне пересматриваем с сыном старые советские мультфильмы. В последние два вечера - «Сказку о рыбаке и рыбке» 1950-го года Цехановского-Вольпина и «Кота Леопольда» Резникова-Хайта.
Удивительная вещь – в этих двух совсем разных произведениях типажи главных героев архетипичны и очень сходны.
И в старике, и в коте Леопольде – абсолютно нет зла. Как такового. Как писал Януш Кочак в дневнике: «Я никому не желаю зла. Не умею. Просто не знаю, как это делается».
Кроме того, интересны и этнокультурные аллюзии. Мне кажется, старик у Пушкина – это воплощение традиционных православных ценностей в русском народе – в его идеальной ипостаси. Смирение, кротость, бессребренничество. Старик отпускает рыбку, не прося никакой награды, безропотно выполняет приказы злой старухи (народ и власть?), очень трогательно кормит ухой из деревянной ложки синичку. Впрочем, один раз он всё же восстаёт против старухи, получая в ответ зуботычину:

Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Испугался старик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь,
Насмешишь ты целое царство».
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.

Тем не менее – в финале старик со своей православной правдой нестяжания земных благ – торжествует, причём беззлобно, а скорее с хитроватой укоризной – когда смотрит на старуху с разбитым корытом.

Кот Леопольд в этом отношении – явно нерусский и неправославный персонаж. Подчёркнуто заграничное имя, привязанность к своему дому, чаю, тапочкам, некая интеллигентность в манерах. Криптоеврей как идеальный тип позднесоветской интеллигенции. Это, в общем, понятно – и у Пушкина, и у Хайта были совершенно разные этнокультурные платформы (конфессиональные-вряд ли, я очень сомневаюсь, что атеист Хайт что-то знал про иудаизм как живую традицию).
Тем не менее удивительно, что персонаж Хайта получился без пяти минут идентичным герою Пушкина. Заметим, что и кот Леопольд взрывается агрессией лишь единожды за все серии – наевшись «Озверина». Впрочем, быстро вернувшись к своему традиционно беззлобному состоянию и светскому призыву возлюбить ближнего – «вэахавта лэрэаха камоха».
Кроме того, у Леопольда явно выражены черты традиционного еврейского шлимазла.
Который от этого не очень и страдает.
Потому что не бабло побеждает зло. А старик и кот.