Илья Верховский (ilya_verhovsky) wrote,
Илья Верховский
ilya_verhovsky

Category:
  • Mood:
  • Music:

Рабби Акива молчит.

Небо над Тверией пронзительно-синее. Такое синее, что, кажется, через секунду оно, свернувшись в обжигающий солнечный клубок, упадёт вниз, в озеро Кинерет. Которое – как море, дышит и шепчет свои непонятные разговоры.
Горы и деревья. Говорят, летом, здесь ад. Чудовищно жарко. Это говорит Женя, мой друг. Он вроде ангела, только с руками и ногами. Но сейчас ещё весна. И кажется, что она вечная. Здесь многое кажется вечным. Это такой город. Город святых мест.
Могила Маймонида - Мойше бен Маймона. Рядом – могила его отца. Учёный, философ, теолог, врач. От Мойше до Мойше не было такого Мойше – это о нём. Название каждой из написанных им книг – высечено в камне, по которому стекает вода. Вечность, время и память. Марокканские евреи каждый год справляют его день рождения особым праздником, радуются, танцуют, едят сладости. Мне кажется, сам рэб Мойше ласково и чуть печально улыбается с неба, глядя на них.
Могила рабби Меира Бал-ха-Нэс - Меира Чудотворца, или Хозяина чудес. Здесь почему-то совсем нет людей, хотя могила не на открытом воздухе, как у Рамбама, а в специально построенном здании. Рядом – маленькая ярмарка сефардов. Музыка, книги, свечи. Старик сефард продаёт Жене белую кипу и благословляет: бросает на лист раскалённого железа немного пахучего порошка – он сгорает дымным облаком. Этот дым – от сглаза, беды и несчастья. Такая вот сефардская мистика.
Недалеко от Цфата – могила рабби Шимона бар Йохаи, автора книги ЗОAР – Сияние. Здесь оживлённо. Рядом – синагога, молятся сефарды и хасиды. Старая сефардка, с волосами и лицом, крашеными хной по старинному обычаю. Женя говорит, что таких, как она, скоро не будет совсем. Современность и седая древность здесь мирно беседуют за чашечкой чая с мятой.
Снова в Тверии. На самой окраине, почти за городом, в удивительно тихом и красивом месте – могила рабби Акивы. Строгий камень с письменами – это сам рабби. В пяти шагах от него – покоится известный каббалист Хаим Луццато. Вокруг – сплетенье ветвей и птичьих песен. Внизу – Кинерет. У могилы – два тихих хасида. И один –громкий. Разговаривает по сотовому телефону, так и не догадавшись отойти метров на 20 со святого места. Или, может, я ошибаюсь, и он звонил самому рабби Акиве?
Здесь хочется сидеть долго. Шёпотом молиться, разговаривать, еле слышно напевать какие-то нигуны. Слушать птиц. И – узнавать в их песнях – голос рабби Акивы.
В Ханты-Мансийске идёт снег. Рабби Акива молчит.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments