Илья Верховский (ilya_verhovsky) wrote,
Илья Верховский
ilya_verhovsky

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Фабрика сквозняковых песенок. Сказка о возвращении штурмана Жоржа

 
История игрушечного обезьянёнка, или как я познакомился со штурманом Жоржем

Ночь была как кошка - мурлыкала сквозняковые песенки. Сине-чёрной шерстью неба тёрлась о звёзды и месяц. Её было хорошо видно в окно. Я стоял у форточки, курил и думал – интересно, а как бы узнать, где кончается кошка, и начинается ночь… Мне было как всегда. Сказать, что хорошо –нет, не совсем. Но уж и вовсе не плохо. Мне было странно. Прозрачно, непонятно и интересно. Почему звёзды улыбаются? Кто сочиняет сквозняковые песенки? Дым от моей сигареты, вылетая в окно - танцует вальс или фрэйлэхс? Если посмотреться в чёрное зеркало кофе, остывающего на подоконнике – увижу ли я весёлого обезьянёнка?
Уже во второй раз из-за угла большого строгого дома во дворе вылетел чёрный полиэтиленовый пакет с порванными ручками. Вылетел, и - смешно заковылял по снежной тропинке, как лесной старичок в чёрной шубе, пробирающийся сквозь сугробы в свою избушку. Дедушка-пакет топал так старательно, так важно, что не заметил, как к нему подлетел хулиганистый ветерок. И как следует дунул пакету в спину. Вэй! Чемпионат мира по акробатике! Трибуны восторженно плачут. Да, такого прыжка ночная общественность не видела уже давно. Браво! Бис!!! Семерной кувырок через голову с пролетанием дистанции в 4 метра и идеально грациозным финалом. И вот, когда наш чемпион вытянулся в струнку поприветствовать своих невидимых поклонников – он внезапно свалился в сугроб. Уже от хохота. И дворовый дедушка собачьего мира по прозвищу Тишка-Обезьянская мартышка – недоверчиво смотрел от своего подъезда на хохочуший пакет без ручек. Браво, дедушка-пакет. Тебе рукоплещут лунные и звёздные жители. Ну, и конечно, я…
-Ты меня звал? Или просто нечаянно вспомнил? – будто из ниоткуда приплыл ко мне чуть хриповатый и какой-то игрушечный голос. – Или ты меня уже совсем забыл?
-Б-же! Неужели это.. – мой голос от удивления сорвался на шёпот. –Это – ты? Жорж ? Штурман? Но – как???
-Да, штурман Жорж. Как говорится – собственной персоной. – И на подоконнике появился улыбающийся плюшевый обезьянёнок. Подмигнул мне и улыбнулся. Как настоящее обезьянское солнышко – от уха до уха.
– Ты же сам меня позвал. Так вот. Если ты заглянешь в чёрное зеркало кофе просто так – не увидишь никакого меня ни за что. Потому что… ты помнишь какую песенку я любил подпевать, когда ещё ходил с шарманщиком? А ну-ка, вспоминай! – обезьянёнок махнул лапкой и вдруг – исчез.
Я, задумчиво глядя в чёрную кофейную луну, мерцающую в белой чашке на подоконнике, неуверенно запел:

-«Мэйдл, мэйдл, х-вил бай дир фрэгн
Вос кен ваксн ваксн он рэгн?»….

И – о чудо! – в чашке появилась весёлая мордочка штурмана Жоржа и снова подмигнула мне.

«Вос кен брэнэн ун нит фарбрэнен?
Вос кен бэнькн вэйнен он трэрн?»…

- Вот. То-то же! – засмеялся обезьянёнок и выпрыгнул из чашки обратно на подоконник. Причём – совершенно сухой. – Это же ты мне сказал, что песни – это не просто песни. Они – ну… как волшебные существа такие. А эта – про то, что может расти без дождя, гореть и не сгорать и плакать без слёз – она же – о самых настоящих волшебных вещах. И теперь она – моя волшебная песня. Пер-со-наль-ная. И ею можно меня позвать. А вообще-то… я сам уже по тебе соскучился. Ты мне тогда так помог. И ещё – коньяк у тебя очень вкусный! С лимоном. Помнишь? – и Жорж опять засмеялся. Так, как смеются, когда вспоминают что-то хорошее.
-Да ладно тебе!... Я уже и не помню, чем тебя угощал. А то – топает себе по дождю плачущий обезьянёнок, шкребётся в двери, бормочет что-то про пиратов… Как тут коньяк не достать? – радостный от того, что Жорж вернулся, сказал я.
-А ещё знаешь что? Я тут думал долго. И придумал. Ты, оказывается… – мой брат!!! Вот.
-Ой-ва-ой??? А… Почему?
-А ты не помнишь? У тебя, Эли, что-то.. это… того… (поёт своим простуженным баском, дирижируя лапами, как Спиваков):

«Что-то с памятью моей – стало
Всё, что было не со мной – помню»…

-Ты что, и вправду забыл? Ты же говорил, что у всех Верховских, особенно маленьких это есть.
-Да что это, Жоржеле?
-О-безь-я-нё-ноч-ность! – торжественно и нараспев выговорил мой ночной гость трудное, но, кажется, очень нравящееся ему слово.
-Это да. Правда:))) Значит, ты теперь мой братик? И откуда ты на этот раз свалился? С Луны?
-А…ой… а ты откуда знаешь???
-Что правда, что ли??? Я же просто так сказал. Это поговорка такая.
-Никаких поговорок. Элияху-ха-нави… Илья-Пророк ты, однако). Но я сейчас и вправду на Луне. Я тогда ушёл от тебя – не помню во сне или по правде. И пошёл бродить. Искать свой мир, свой дом. И забрёл в такой город странный. Все дома были как старинные зАмки. Да-да, даже избушки. И все почему-то были прозрачными. И улицы назывались…сейчас.. вот: «Родниковая, Ручейковая, Хрустальная, Журчальная, Озёрная, Ключевая». А я вышел на улицу Зазеркальную. Хороший город, Люди все добрые, приветливые. Только худые немножко и задумчивые. И светятся изнутри. Я потом узнал почему.
-Почему?
-Понимаешь… ну нет, давай я по порядку расскажу. В общем, вышел я на Зазеркальную. Иду, лапами махаю.. или машу? – как по-русски правильно сказать?
-Жоржеле, я не знаю. Правда. Скажи «махн» и всё. Дерцэйл шойн вайтер. Рассказывай уже дальше.
-Я и рассказываю. Лапами, значит…ага…махн… и песенку мурлыкаю. И тут – шввввах! – мне прямо под ноги скатывается какой-то бело-жёлтый мохнатый комочек. Я ещё успел в воздухе заметить что-то похожее на золотую нитку. А потом комочек запищал.
-Как мышонок, что ли?
-Нет. Как… как я не знаю кто. Но – вполне человеческим языком: «Рэб Жоржеле! Гит моргн, а гит йор! Добрых вам времён на всю вашу обезьянёночью жизнь! Мы слышали, что вы мурлычете песни. Вы, антшулдикт, хотите быть лидлмахер? Чтоб сочинять песенки самому? А мы бы их разносили ойф дер ганцер вэлт. По всему свету». Ну, я чуть удивился…хотя, вообще-то нет. Не удивился. Скорее обрадовался. В хорошем городе – хорошая встреча. Только вот с кем? И я ему и говорю: «Шолэм алэйхэм, тарэр рэб! Всего вам тоже самого доброго, уважаемый жёлтый комочек. Только скажите же мне, ради Б-га, кто вы такой, и куда вы меня зовёте, что бы быть лидлмахер. Потому что я всегда этому ужасно рад».
-Не вопрос! – отвечает комочек, превратившийся в маленького человечка. Он, кстати, уже встал и расправил свою одежду – нечто вроде плаща с золотистой бахромой и такой же длиннополой шляпой.
– Рэб Жорж, я вас поздравляю. – И вдруг неожиданно пафосно, вытянув левую руку вперёд, в туманную даль…ну, как этот… у вас ещё стоят…памятник Ленину, вот.. – человечек воскликнул: - ВЫ - НА ЛУНЕ!!! Добро пожаловать в лунный город Самэах!
-Добро! – отозвался я. - Интересно тут у вас. Светитесь поэтому все? Что Луна? А вы, зайт мир мойхл, извините, кто будете?
-По паспорту? – почему-то смутился человечек.
-По какому ещё паспорту, Б-же мой? Как вас зовут? Кто вы?
-А! Да-да. Извините, я немножко рассеянный. Позвольте представиться. Я – лунный луч. А зовут меня Авессалом. Я – директор фабрики.
-Ой-вэй! Как-то… непохожи вы на фабриканта. Ботинки или мопеды?
-Чего? Ка..картинки и обеды? Извините, я чуть глуховат.
-Какие обеды??? А, кстати, пообедать бы не совсем помешало… Ваша фабрика – она чем занимается?
-О, это как раз очень интересно. Дело в том, что я директор фабрики…занимается она.. ну….чтобы было сквозняковых песенок.
-Пе-се-нок? Сквоз-ня-ко-вых???А… Это как? И потом - я немножко жил у людей. Они ведь боятся сквозняков. Говорят, что детей продует, они заболеют и всё такое. Думаете, с песенками им будет легче простуживаться?
-Рэб Жорж, ну как вы могли подумать? У вас немножко неверное представление о сквозняках и сквозняковых песенках. Сквозняк – он же почему так называется? Потому что проходит сквозь. Понимаете? Сквозь всё. А, значит, - увлечённо продолжал луч Авессалом, размахивая светящимися руками, - можно сотворить такой сквозняк, что он пройдёт сквозь все времена и все пространства. Представляете? Но это уже метафизика. Слава Б-гу, есть Б-г на небе, он сам за такими сквозняками следит. А мы другим занимаемся. Ну, например, …сидит человек. И грустно ему. Очень. Он песню начинает петь. А песня тоже грустная. Он наливает себе коньяк.
-Ой! Коньяк! Я знаю коньяк, рэб Авессалом. Я, когда жил…у одного.. брата, он меня угощал. Он вкусный! Если с лимоном.
-Да, рэб Жорж. Но вы пили коньяк светлый и хороший. А если человеку плохо и тоскливо, ему всегда попадается только тёмный и мрачный. И коньяк ему уже тоже не помогает.
-Ну, он же может на небо, например, посмотреть. Там звёзды. Там громадное чёрное море с живыми весёлыми искрами. Оно дышит и тихо звенит.
-И снова, рэб Жорж, вы правы. Но это вы. Вам сейчас хорошо, вы смеётесь и вспоминаете хорошее. А вот если тот человек посмотрит на небо он знаете, что увидит?
-Может, Луну?
-Да в том-то и дело, что не Луну, и не звёзды. А пустое, мутно-чёрное небо с клочьями своих же мрачных мыслей и несбывшихся надежд, превратившихся в свинцовые тревожные тучи.
-Так а.. что же делать? Рэб Авессалом! Вы меня пугаете!
-Шрэк зих ништ, Жоржелэ. Не бойтесь. Есть у нас одно средство. Вы вот зачем мурлычете вот эту шарманочную песню-то? Про «Шпиль балалайка, фрэйлэх зол зайн»?
-Ну.. честно говоря…наверное, от одиночества. Потому что когда все грустные, всем плохо. А я пою. И шарманка играет. И это как волшебное слово: «Фрэйлэх зол зайн!» -«Пусть будет радость!». И – она приходит, да. Становится светлее. Будто зажигается луч. Ой... Простите, рэб Авессалом..
-Ништ фар вос. Не за что. Так вот, Жоржеле-штурман, вы всё сами и объяснили. Это и есть волшебная песня, которая проходит насквозь. Сквозь слёзы, сквозь горе, сквозь отчаянье. Это – сквозняковая песенка. И не надо от неё ёжиться. От неё ёжатся только чёрные лучи – они злые, нехорошие, для них нет большей радости, чем сделать человека тёмным и беспросветным. А боятся эти чёрные лучи – только ваших сквозняковых песенок. Ведь это вы – придумали идею моей фабрики. Я как-то летал там, по земле (я же луч… ну… любопытный... и путешественник ещё… по долгу службы) и подслушал вашу песенку… и Ваш разговор. Был такой бородатый человек в окне. Вы, извините, плакали. А он вам что-то рассказывал. А потом вы – ему. Он ещё потом вас положил спать.
-Это он. Эли. Он – мой брат, - гордо сказал ему я.
-Ну и вот. Рэб Жоржелэ! Может, быть, вы будете так любезны принять моё предложение. И стать заместителем директора фабрики.
-Фабрики сквозняковых песенок?
-Да, да! Кстати, а шейнем данк, какое же превосходное название!!! Я пока просто называл её Фабрика.
-А что я буду делать?
-Я же уже сказал – сочинять песенки. Но не простые, а… вот такие как Ваши. Как «Фрэйлэх зол зайн». Про «Пусть будет радость». Или «Лихтик ойф дер ганцер велт» -«Свет на всём белом свете». В общем, сквозняковые. Настоящие.
-Или про странствующих музыкантов, волшебных лесных зверей, да?
-Да, Жоржеле. Я знаю, Вы сможете. Только вы. А мои товарищи –лучи будут разносить твои песенки по грустным и отчаявшимся душам. И дуть золотистым лунным сквозняком на чёрных лучей, которые в этих душах поселились.Ну, что? Летим???
-Летим!!!!»
…...

-Так ты, Жоржеле – теперь зам. директора? – улыбнулся я. - Эй!.. Где ты…
Обезьянё-но-ок! Штурман!

Исчез. Будто его и не было. Надо же… Сказал: «Летим!!!». И улетел. Наверное, его позвали лучи. Наверное, кому-то сейчас очень плохо, и его сумрачной душе очень нужна лунная сквозняковая песенка.

А за окнами чёрная кошка-ночь стремительно седела. Половина пятого.
«Это ничего, - подумал я. Это просто Время. Оно бежит. И именно на кошачьих лапах. Всё проходит. А что остаётся?
И тут я понял, что зажигая новую сигарету, мурлычу:

«Штэйн кен ваксн, вакс он рэгн
Либэ кен брэнэн ун ништ фарбрэнен
Харц кен бэнькн вэйнен он трэрн».

Всё правильно. Камень растёт без дождя. Сердце может плакать без слёз. Любовь –вечно горит и не сгорает. Как говорил штурман Жорж: «Это же всё о волшебных вещах. Поэтому и песня -волшебная».

Я знаю, что остаётся. Когда всё, что было дорого и любимо, забирает себе спешащее в свою безвозвратную страну на мягких кошачьих лапах Время.

Остаются сквозняковые песенки.



Гит шабэс айх, ментчн.
Эли.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments