Котёночек, котёночек,-
Кто же тебя сюда забросил?
Поматросил, ухолодноносил.
Ким ци мир, котэню!
Ким ци мир, муркеню!
Я тебе молочка дам.
Никогда больше не умрёшь.

Старый рынок.
Продаёт молоко
Бабушка-лошадушка.
Да не лошадка скорей, а пони,
В клетчатой шерстяной попоне.
Бабушка семечки - хрум-хрум.
Она полна тайн и дум.
Молоко ведь - это стихия
Хорива, Щека и Кия.
Молоко - это плачущий снег,
Что тает в иной мир навек.
Молоко - это чёрный поезд наоборот,
Что улыбается у полночи ворот.
Зай гезунт, бабушка.
Зай гезунт, милая.
Молоко - это смерть на ежиных лапах.
Рассказ о детях и папах.

И Вы бы, девушка-луна
Не стали кушать муксуна?
Он же хороший!
Он не треф.
Он не пик.
У него есть юзерпик.
Он плывёт в реке Иртыш.
Ну-ка, зло из мира -
Кыш!

А над Иртышом уже под тридцать
Мороза дым и льдистый снежный плед
Попрятались все белки, рыбаки и птицы
И кажется, - живого в мире нет.

Лишь только белое безбрежное седое
Лицо зимы с тяжёлой голубою бородою.
Спят муксуны.
Им снятся сны.
Не бойтесь, - им не холодно совсем
Даже в минус тридцать пять
И в минус тридцать семь.
Ой! А давайте - мы приснимся им?
Бом? Бим!!!

Кот был бегемот
Нет, не булгаковский
Всяковский
Не набоковский
Самсобоковский
Не левиафан
Не обезьян
Он был невещественник
И путешественник
Был вокзал
И никто ему ничего не сказал
Но не было купэ
И чихэ и сопэ и хрипэ
И не было плацкарт
Был март
Кот задумчиво почесал затылок
Горлышком одной из опустевших бутылок
И кааааааак подпрыгнет!
Лапами кааааааак дрыгнет!
И полетел
Как журавль
Как лягушка
Как весенняя усатая ромашка
На самый верх географических карт
Где Салехард
Я там жил.
Лаек шоколадкой кормил
Был голодный и свободный.
Лехаим, кот!
Водка - вот.
И свежий муксун - вот.
Радуй живот!

Африка снилась. Скажите на милость!
И смеётся взъерошенный готтентот
Есть в Египте бог Тот, да не тот.
А мы идём с его другом бушменом,
Котиком, коровкой, ведёрком и безменом
Куда? Продавать морковку на рынок
И молока россыпь снежных крынок
И не плачьте: "Ох уж эта рыночная экономика..."
Потому что у дороги стоят два гномика
Один в оранжевой шапке,
Другой верхом на лошадке.
Они улыбаются, как чеширский медвежонок
Спросонок.
И тихо поют всем:
"Гит моргн, бриделах-швестерлах, а гит йор!".
(Преодолеть, уважаемые коллеги, пространство и простор)
С Небом ведут разговор.

Ночь. Гибралтар. Норд–Ост.
У кота - хвост.
И – своя хитрая баркентина -
Плетёная из ивы корзина.
Кот
Плывёт.
Его ждёт –
Египет-
Африки параллелипипед.
Кот вспоминает –
Хозяйка, бабушка Дуся
Иногда чесала ему за ушами
И называла: Муся.
А теперь он в корзине,
И – в египетские страны.
Брэйшис, Шмойс…
Странно.
Потом кот заснул
И ему снился Тиль Уленшпигл
В короне сибирских сосновых игл.
Он по-хасидски плясал и пел:
«Время звенеть бокалами!».
И кот улыбался. Мало ли
Что мы сами думаем о тебе и обо мне?
Ведь главное – то, что происходит с нами во сне!
Сон был хорош.
Мир был хорош.
С неба звёздный смеялся ёж.

-Уау-ууу! – поют заунывно лайки
На мелодию «Тум-балалайки».
-Стррр-стррр! – кричат на берёзах сороки,
Учат вечернего Неба уроки.
Вы мне нравитесь, птицы и звери!
Я отчего-то вам верю!
Ещё я верю травам и улитке.
Я - скрип калитки.

Летит душа в загробный мир.
И пьёт кефир.

http://magetona.narod.ru/Yankl_Verhovsky.jpg

Сидит дед.
В шубу времён одет.
Зэйдэню ан алтэр.
Не шахматист, не бухгалтер.
Эр из ништ гевэйн баримтэр шпилер ойфн фидл
- А простэр ун пошэтэр идл.
Так зай гезинт же, рэб эйникл!
Тринк же лехаим ун эс а варэникл!

Перевод:

Сидит прадедушка,
Не волк, ни медведушко,
Сидит – на табуретке времён.
У него – много имён:
Янкл, Яков Верховский
Папа Йоси Верховского,
Дедушка Аркадия Верховского,
Прадедушка Эли Верховского-Бородэрла.
Ще ридна кременчугщина не вмэрла!
Он не был скрипичным виртуозом, как, например, Давид Ойстрах –
Просто жил в эпоху, когда многие кричали: «Давить!!! Ой!!! Страх!!!»
Растил детей. По этому поводу
Я поздравляю всех на свете детей, пап, дедушек и внуков.
И пусть вам будет Лехаима весёлая наука.

Были у синицы
Седые ресницы.
Была у ежа –
Седая душа.
Было чёрно-белое полотенце
Тоски.
Рождались младенцы.
У младенцев были седые виски.
Седой олень
Пел севера одну протяжную ноту
Бродил по болоту
Искал притаившийся седой мох.
А с неба глядел на мир и что-то шептал –
Седой Бог.

Вечер только-только забрезжил печальной синевой в просветах белого неба. С неба летели хлопья – пушистые, праздничные, чуть задумчивые. Собачонок Мафусаил, свернувшийся калачиком, у дверей подъезда старого деревянного дома, понюхал воздух – пахло декабрём. Он поглядел на небо, вздохнул, слизнул языком севшую ему прямо на нос больщущую снежинку и подумал: «А вчера мне снилось море. Синее-синее. И немножко зелёное. Оно было…как… как… не знаю что. Я ведь – к сожалению - никогда не видел моря…».
Вдруг он услышал оживлённые голоса. Двое мальчишек вышли из подъезда; один из них что-то держал в руках – точнее, в варежках, и рассказывал своему товарищу:
-Это, Серёжка, не простая раковина. А такая… хитрая. Я её из Феодосии привез. Называется она – рапан. Такие раковины находят на дне моря. У пирсов и причалов. Они так долго лежат в прозрачной зелёной воде, что научились прятать песню моря внутри. Ну, вот весь этот шум ветра и плеск волн.
-А как это – прятать внутри? Ветер и волны – их разве спрячешь?( Read more... )

Светят красными шарами ягоды рябины.
Ветер. Вечер. Лужи. Небо. Я гуляю с сыном.
Воробьишек на асфальте – девять или восемь?
Еле слышными шагами к нам приходит осень.

Турецкий мышонок, весёлый бедняк
Нашёл на дороге турецкий пятак…

Замечательное стихотворение Дриза в переводе Генриха Сапгира. Классика. Хитрое, озорное, печальное. С пританцовывающим ритмом коротких строчек.
В оригинале, оказывается всё немножко иначе. Как? Вот так…
Ниже приводятся три перевода – Эли Бородэрла, А. Лейзеровича и Г. Сапгира.

Ци эмэс, ци нэйн Кон их нит швэрн Нор мир хот дерцэйлт Ан алтэр ламтэрн Аз рэб Мизэлэ-майзл Фармогт хот ин кешэнэ Эфшер ба дритхалбн Грошелах мэшэнэ Фундэствэгн хот эр Баштимт фарахтогн Афилэ дем вайб Ун ди киндер нит зогн Фарзэцн ди ших Ун а борвэсэр лойфн Зих туркишэ вонцэс Ин Стамбул цу койфн Нор Стамбул из, небэх Гештанэн фаршлосн А туркишэ рэгн Хот дортн гегосн

Правда ль, неправда… Но некогда, встарь Мне рассказал как-то Старый фонарь Что Мыш-Мышонок Имел в кошельке Столько монет, Сколько белок в реке. В душе же наш Мыш – Путешественник был, С мышатами Мышку Не предупредил, Ботинки продал И босой побежал Купить ус турецкий В Стамбул, на вокзал Бедняга! Стамбул В это время закрылся, Над городом дождик Турецкий пролился. Перевод А. Лейзеровича: Вот - может быть, сказка, а может быть, - небыль... Фонарь рассказал мне, а сам я там не был.( Read more... )

…
Я спешу зачерпнуть
Горсть холодной воды
Из реки, которой уже нет.
Промелькнула сирень,
Промелькнула девушка,
Я ломаю лиловую кисть,
Которой уже нет,
И бросаю девушке,
Которой уже нет.
А поезд все мчится, мчится.
И... в тоннель.
И меня уже нет.

(перевод Г.Сапгира)

Сегодня день рождения Лёшки Маркова. Который «друзья-блюзмены Москвы». И который хороший человек, умудрённый годами. И день рождения Вовки Гудкова. С которым мы играли, пели и сочиняли на кухнях ещё в конце 80-х. И который тоже умудрён годами. И я умудрён. И Вы.
Друзья! К вам и всему миру обращаю я послание своё. Ибо блюзовая миссия, несомая Мадди Уотэрсом, Би Би Кингом и Эриком Клэптоном легла и на мои скромные плечи.

Блюз – есть источник радости, вдохновения, иронии и неисчерпаемого оптимизма.
И вот я сочинил такой блюз. На, как водится, ханты-мансийском диалекте негритянского (спасибо за грамматическую коррекцию Наташе Беленькой; впрочем и увы, на записи поётся без коррекции, с типично негритянскими ошибками). С автопереводом.
Он – не прост.
Я записал его на цифрофон – в духе Лайтнина Хопкинса. И на третьем куплете этот дух рассердился и порвал шестую, самую мощную струну. Вот так!

Слушайте, внимайте, соучаствуйте.

Блюз этот в своём роде уникален. Я подозреваю, что это некое новое слово в блюз-лирике.
Дело в том, что текст, являя собой коллекцию традиционных блюзовых паттернов, представляет собой краткий конспект книги Иова и репрезентирует биографию практически каждого порядочного человека. Секс, драгс и рок-н-ролл – абсолютно игнорируются, в фокусе – лирический, отчаянный монолог человека, обращённый к Вс-вышнему. И припев – монотонный, безнадёжный, отчаянный.
Подхватываемый всем залом.
И звучащий мощно, грозно и светло.
Как спиричуэл.

Blues about vodka My life is so strange My life is so hard I ain’t got no money I got a broken heart My happiness is gone And left me alone I began to drink And broke my happy home My life is so hard My life is so strange Is that revenge? And what can What can What can i do I do O, Lord! Tell me why Why you treat me so bad I thinkin about good time That I once had Cause when I was a child I was your pride and joy Now I lose my mind I-m just a mishiginer boy My life is so hard My life is so strange Is that revenge? And what can What can What can i do I do So that's my story This is all I got to say Whole my life, Lord- Is A long lonesome rainy day I'm a bad luck man I got a bad luck blues I'll be lying in my grave In new white shoes My life is so hard My life is so strange It-s a Devil-s revenge! And what can What can What can i do I do

Что я могу поделать Блюз Моя жизнь так трудна Моя жизнь так странна Совсем нету денег А разбитого сердца – дохрена Моё счастье ушло Я остался один Надо взять бухло И напиться как слон или свин Моя жизнь так трудна Моя жизнь так странна Идите все на… Водки Водки Водки найду Найду О Б-же, ну скажи Почему это так? Ведь я помню время, Где был кайф и ништяк Когда я был моложе Я был рад, я был горд А теперь я всей рожей С размаху падаю в торт Моя жизнь так трудна Моя жизнь так странна Идите все на… Водки Водки Водки найду Найду Вот и весь мой рассказ - Курю, усевшись на пень. Вся жизнь – сплошной расколбас Как дождь в октябрьский день. От этого счастья пою Весёлую песню мою. Я белые чешки купил И вам концерт в них даю Моя жизнь так трудна Моя жизнь так странна Сатана, иди на! Водки Водки Водки найду Найду В мп3 блюз прилёг здесь : www.yandex.ru Почта. Login: magetona Пароль: 1313

Год прошуршал.
Ещё один год.
Так птицы роняют перья с крыла,
Пролетая над осенним озером
Несбывшегося
Неприснившегося
Несочинившегося.
Перья летят и летят,
А уже наступила зима
И мы говорим - это снег.
Жмуримся наугад
Глядим на синичьи дома,
Как когда-то Хорив и Щек.
А синицы подняли гам -
Ой! А там -
Ручьями карманного моря
По улицам пляшет весна
Вот те на!
И вместо синиц - стали зяблики.
А перья, долетев до земли
Превратились
В диковинные кораблики,
Что на всех парусах
Плывут,
Презрев покой и уют
К запредельно лучистому свету.
К лету.
А там - лесная поляна.
На ней - танцуют ежи и бурундуки
Светлы, задумчивы и легки.
Посредине поляны - мерцающий циферблат,
На нём стрелки бегут
В страну Брахмапут,
И - с берёз уже листья летят
Золотиночьим зазеркальем
В безвозвратный осени сад.
А я почему-то рад.
Год прошуршал.
Ещё один год.
Страшного - ничего.
Странное волшебство.
Времени хоровод.

Вечер. Вечности ветка. Ветер вверху ворчит.
Небо солнечным снеговиком осени наклонилось к краю мира
Одинокий манси, а, может, индеец шауни,
А может - всё в одном по имени Эли Бородэрл
Осторожно ступает по сухим иглам холмов
Входит в кедровое урочище.
Тишиной открывается Дом.
Чу! Белка щёлкнула хвостом
Стттттррррак! Сороки запели нигун
Вдруг – глаза! Из-за старой сосны.
Это – собака. Она, как и я –
Бродяга лесных подворотен.
Мы идём вместе
Слушаем
Как лапы ладоней игл кедровых сосен
Шелестят ветру, небу,
Собаке и человеку
Белкам и сорокам:
Времени больше нет
Мира больше нет.
Есть лишь вечный дом
Пронзительный лес
Уходящей в никуда
Осени....

Роберт Хейден. Речь.

Белые братья, слушайте,
Слушайте, чёрные братья.

Я видел руку,
Подносящую паяльную лампу
К извивающемуся чёрному телу.
Я видел руку,
Подающую знак
Стрелять по пикетам белых.
Это была
Та же рука.
Вдумайтесь, братья.
Та же рука.

Я слышал слова,
Которыми, словно колючей проволокой,
Разгородили нас.
Я слышал эти слова:
ГРЯЗНЫЙ НИГГЕР! БЕЛОЕ ОТРЕБЬЕ!
Их произнёс тот же голос.
Вдумайтесь, братья.
Тот же голос.
(перевод А. Ибрагимова)

Лерой Джонс. Посвящается Хетти.

Моя жена левша,
что означает яростную
решимость. Полную потусторонность.
ЭТО НЕ ПО-ЛЮДСКИ.
Как некоторые всегда
стараются оригинальничать.
Стыд и позор.

Вообще-то она всю жизнь
богема… чёрный чулок,
никого не слушает. Я терплю,
пытаюсь втолковать,
что к чему. ПЕРЕЛОЖИ СВОЙ ЧЁРТОВ
КАРАНДАШ В ПРАВУЮ РУКУ.
ТЫ ПИШЕШЬ ЗАДОМ НАПЕРЁД,
и подобное. Но
всё без толку. И это сказывается
на результатах. Кофе - левша,
каша – левша; когда она входит
ночью… она протягивает
для поцелуя левую руку. ЧЁРТ.

И сейчас, когда у неё живот,
говорят, что это ребёнок. Но
как я могу быть уверенным?
(перевод А. Сергеева)

Каждое утро я читаю несколько стихотворений из книги «Негритянская поэзия США. 20 век». И что теперь - мне видеть мир в чёрном цвете?